Расшифровка анализов ОНЛАЙН

Дневники

Оценить:
  1. 1
  2. 2
  3. 3
  4. 4
  5. 5
Текущая оценка: 5.0/5, оценок: 50

Внимание!

Создайте свой календарь беременности, чтобы иметь возможность завести дневник.

40-я неделя - дневники пользователя natalykou

Роды
26.03.2016 / 21:00

В 12 часов ночи боли усилились. Они перестали быть тянущимися, стали скорее резкими. До стонов. С периодичностью каждые 10 мин. В 01:00 ночи периодичность сократилась до 8 мин. В 01:30 – до 3-5 мин. И мы помчались в роддом! Благо все вещи были уже собраны накануне, а «дорожка протоптана».

В 02:00 ночи мы поступили в роддом ЦКБ. К той же дежурной бригаде (врач Оганцова Мария Георгиевна), что и принимала нас в предыдущий день с «тренировочными схватками». Сделали клизму, переодели меня и Сашу, повезли в родблок.

К этому моменту схватки у меня уже были каждые 2-3 минуты. В родблоке врач осмотрела и сказала, что родовая деятельность еще не началась. Но водный пузырь сразу вскрыла (не рановато ли?). После этого началось раскрытие шейки матки. Взяли анализ крови. Сказали, что после результатов анализа можно будет ставить эпидуральную анестезию. Я уже билась в агонии от болей внизу живота, переходящих на кишечник, как мне казалось. Снова пошли кровотечения. Все осмотры были очень болезненными. Я считала секунды до эпидуралки. Саша держал меня за руку, успокаивал и не позволял кричать, потому что это перекрывает кислород малышу. Матка к этому времени открылась до 4-5 см. Меня вырвало. Оказалось, что это нормальная реакция на открытие шейки матки.

Наконец-то пришли анализы, разрешили делать анестезию. Я помучилась от нериятного укола в спину, особенно болезненного во время схваток. Зато потом успокоилась. Одна нога затекла, но на схватках стало легче. Я продолжала чувствовать боль, но не такую резкую.

Врач сказала, что до 7 утра рожу.

Но после воздействия эпидуралки матка прекратила раскрываться. КТГ малыша тоже показывало остановку родовой деятельности. При этом шло сильное кровотечение из матки. Позвали других врачей для осмотра. Никто не мог мне разъяснить, в чем дело. Врачи пожимали плечами. Выяснилось, что это кровоточит старый рубец от прижигания псевдо-эрозии шейки матки 15 лет назад («спасибо» 25-му роддому за это). Этого делать было ни в коем случае нельзя для нерожавшей девушки, но тогда тактика была другая. Да и сейчас не об этом. Из-за этого рубца матка была неэластичная и рвалась при открытии. Почему меня об этом не предупредил эксперт по патологиям шейки матки господин Пронин из ЖК - не понятно. Он говорил, что рубец полностью зажил, и все с шейкой в порядке. В общем, рубец плюс преждевременная эпидуралка привели к тому, что у меня остановилась родовая деятельность. Схватки были, дико чувствовались, и КТГ их фиксировало, но матка не сокращалась.

Дальше шли мучительные 5 часов ожидания. Боли от схваток усиливались, а толку от них не было: шейка не раскрывалась. Возможно, врач спешила завершить смену, поэтому сказала, что надо делать Кесарево и у нас «есть 15 минут на раздумье». Какое там может быть раздумье, когда это врач решает, оперировать или нет! Мария Георгиевна ушла, и больше я ее не видела. Слышно было, что в коридоре собрался консилиум. Обсуждали, что со мной делать.

К 8 утра я себя почувствовала совсем плохо: резко упало давление и температура, очень сильно знобило, от анестезии отнялись ноги, а боль от схваток стала невыносимой. Я умоляла, чтобы эпидуралку сделали посильнее, но мне говорили, что нельзя, т.к. это еще больше снизит давление. Саша находился со мной все время. Помогал как мог: и морально, и физически, переворачивая мое овощное тело на другой бок, когда надо было измерить КТГ плода. Без него я не представляю, что со мной творилось бы. Я лежала под одеялом, холодная, как лёд, с катетером в спине (эпидуралка), катетером в руке (физраствор), давящим КТГ на животе, рукавом давления на руке, датчиком пульса на пальце, а потом еще и с кислородом в носу. Ожидала Кесарево.

Но тут случилось чудо. Дежурство врачей сменилось. Мною занялась другая бригада во главе с врачом Моисеевой Ольгой Владимировной и анестезиологом Васильевым Геннадием Владимировичем. Ольга Владимировна измерила мою температуру - 38.5 - увидела кровотечение и сказала, что «кесарить в таком состоянии ни в коем случае нельзя». Анестезиолог, глуховатый дедушка с ободряющим спокойствием и чувством юмора, вколол мне что-то в капельницу. Я его спросила: «вы пришли мне делать общий наркоз для Кесарева?» А он: «Да Бог с вами! Зачем вам такое? Сами будете рожать!». После его укола анестезия, наконец, подействовала, и – о чудо – я перестала чувствовать схватки! Он еще спросил меня, кто я по характеру: борец или смиренная, я ответила, что борец. Тогда он обрадовался и сказал, что, значит, всё получится. Я так обрадовалась! И Ольга Владимировна подтвердила, что сделает всё возможное, чтобы не допустить меня до Кесарева, и что мы будем сражаться до последнего. Я была готова! Она вколола мне в катетер Но-шпу для эластичности матки.

После «правильной» анестезии я пришла в себя. Знобить перестало, а матка начала снова открываться. Через час открытие было 6-7 см, а еще через час, к 09:30 утра – полное, 10 см.

Сашу периодически отправляли спать в коридор на полчасика. Не знаю, удавалось ли ему сомкнуть глаз, похоже, что нет. Он возвращался ко мне и проверял, как я. Тогда, в полуобморочном состоянии, я приходила в чувства от его голоса. Всё-таки роль любимого мужа на родах нельзя переоценить!

Итак, в 09:30 утра, после полного раскрытия, Ольга Владимировна дала своей бригаде команду собраться: «Обратного пути нет, начинаем рожать». Сашу попросили выйти в коридор. Я заметила, что при входе в родблок и Ольга Владимировна, и акушерка перекрестились. Было очень волнительно. Ситуация была сложная. В нос мне установили трубку с кислородом, для малыша. Поскольку никаких болей, да и вообще ничего ниже пояса я не чувствовала, я могла сосредоточиться на командах врача и акушерки. Я даже не чувствовала, когда идут схватки, и просила акушерку сообщать мне о них, чтобы правильным образом тужиться в это время. Ольга Владимировна всё мне показала: как надо дышать и тужиться, а как надо расслабляться. Я выполняла все её команды беспрекословно, за что она меня очень хвалила.

Высокая температура и продолжающееся кровотечение сигнализировали о сильном воспалении в матке. Возможно, она воспалилась вследствие инфекции, занесенной при прокалывании пузыря. Возможно, что-то случилось раньше. Но до сих пор это остается загадкой, даже по результатам биопсии последа. Анализ крови показал экстремальный уровень лейкоцитов: 24 тыс. против допущенных 9 тыс. Ольга Владимировна сильно переживала, что это скажется на ребёнке.

Тем не менее, второй период родов – изгнание ребенка – от появления головки малыша до полного его рождения, продлился около 15 минут безо всяких сложностей. Я тужилась, когда мне говорили, и дышала поверхностно, когда говорили расслабиться. Никакой боли. Буквально три потуги – и вот малыш уже у меня на животе! Такой крохотный, синенький, скользкий и горячий! Такой долгожданный! Я плакала от счастья и облегчения! Он двигается и кричит – значит, с ним все в порядке. Моментально забыла про многочасовую боль. Сами роды оказались совсем не сложными. Пресс был натренирован. Главное было – слушать команды врачей. Ольга Владимировная сказала: «Ставлю тебе пятёрку за работу! Ты большая молодец!» А я не знала, как благодарить её за то, что спасла нас от операции и помогла так легко родить самостоятельно.

Через минуту пуповину обрезали, малышку тут же отнесли в детскую комнату на осмотр, укутали и передали папе в руки.

Я попросила приложить мне ее к груди. Но Ольга Владимировна сказала, что вообще-то роды еще не завершены, ещё надо родить плаценту. А я и забыла. Готова была уже бежать к ребёнку. Послед отошел быстро. Мне наложили пару саморассасывающихся шва. Третьему периоду родов я не придала значения, т.к. всё время смотрела в стеклянное окошко двери детского отделения, где Саша держал на руках нашу малышку. Он через стекло показал мне её личико и знак «класс», что, мол, с ребенком всё в порядке, а я продолжала плакать от счастья. Малышка не плакала, лежала с открытыми глазками и старательно моргала. Кроха такая, очень спокойная и серьёзная. Родилась с параметрами 3200 гр / 51 см. Вовсе не крупная, как мне прогнозировали в ЖК. По шкале Апгар 8-9 баллов, что является хорошим показателем.

На 2 часа, пока проходила анестезия, нас оставили в родблоке втроём. Малышка лежала у груди и высасывала первые капли молозива, а мы с Сашей шутили и болтали обо всем. Ждали, когда нас определят в палату.

Спустя 2 часа нас перевели в палату обсервационного отделения (инфекционный изолятор). С такой температурой и лейкоцитами в обычное послеродовое отделение было нельзя. Саша убедился, что я могу самостоятельно вставать, и уехал. Он был никакой. Счастливый, но измотанный эмоционально и физически. Мне помогала реабилитироваться акушерка Ольга Николаевна Колесник, очень обходительная и душевная. Малышку забрали в детское отделение, чтобы я могла отдохнуть.

Послед отдали на гестологию. Биопсия впоследствии показала хроническую маточно-плацентарную и фетоплацентарную недостаточность, острый плацентарный амнионит, острый флебит и артериит пуповины. Откуда всё это взялось – до сих пор загадка. Но самое важное – что плацента не допустила инфекцию до малыша.

Лейкоциты были повышенными еще 3 дня после родов. Провели курс антибиотиков. Единственное, что обидно, так это что из-за высокой температуры нельзя было сохранить стволовые клетки из пуповины. Мы хотели с Сашей это сделать. Но так тому и быть.

Условия в ЦКБ были очень комфортными. Персонал доброжелательный, еда вкусная, пелёнок и белья предостаточно. Малышку на второй день я уже попросила не забирать после кормления, а оставлять со мной в палате. Её увозили только на ночь, чтобы я могла выспаться перед совершенно новым образом жизни дома.

Через 4 дня нас выписали. Я благодарна Природе, Саше, врачам и персоналу ЦКБ, а также всем близким, кто поддерживал меня, за это крохотное и такое великое Чудо!